– У него в районе Серноводской заводы вперемешку с моими.

– Ну и что? Предупредим людей, чтоб не трогали…

– А авиация? На Хаттаба они как волки навалятся. Будут глушить направо и налево. Вон, Штази, говорят, приказал ему голову Однорукого доставить. Любые награды обещает…

– Штази мы как-нибудь успокоим.

Семисвечко отрицательно покачал головой.

– Как-нибудь меня не устраивает. Штази – не Дед, его на кривой кобыле не объедешь. Да и не узнаем мы ничего, если он чо-то замыслит…

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Абрамсон, – предложения по масштабным акциям со скважинами снимаются. Давай тогда под замес пустим кого-нибудь из кульмановских генералов. Пусть Однорукий или Джафар со своими ребятами опять покоцают колонну федералов. И им польза, и нам хорошо. Заодно Кваснин облажается. Он тут верещал, что активный этап операции позади, мол, все крупные формирования разгромлены. Штази это понравилось, а при противоположном раскладе он Кваснина точно в миссионерскую позу поставит…

– Это можно, – задумчиво заявил Семисвечко. – Но что нам это даст?

– То, что и в прошлый раз. Пока будут разбираться с потерями и искать виноватых, под сурдинку натравим спецгруппы на людей Кульмана. Переделить заводики чечены всегда готовы, только волю дай. Своих людишек поставим… Кульман чухнуться не успеет. А потом поздно будет…

– Ты с Березой уже обсудил?

– Обижаешь!

– Тогда нормально, – Александр Лейбович побарабанил пальцами по столу. – Оформляй заказ. Кульман совсем зарвался, его давно пора на место поставить…

– Оплата обычная, – предупредил Абрамсон.

– В курсе, – буркнул Семисвечко.

В станицу Галюгаевская Рокотов попал по собственной инициативе.

За тот год, что минул с момента его приключений в столице Беларуси,