Молодой парень, шедший на левом фланге группы, достал сигареты.

– Я говорил, что он нас сделает. Надо было сидеть и не рыпаться. И Данилу не слушать…

Бритый почти налысо здоровяк молча пожал плечами.

– Ладно, – Владислав повесил автомат на плечо. – Охота на хитроумного суслика, то бишь – на меня, окончена. Передохните и топайте к карьеру. Вам сегодня еще отстреляться надо. А я имею полное право отдохнуть…

Профессор кафедры сейсмологии университета Осло Зигфридт Дитман измерил трехдюймовой линеечкой расстояния между пиками возмущения на бумажной ленте регистратора-самописца и потеребил нос.

– Это не взрыв.

– А что? – поинтересовался полковник из военно-морской разведки.

– Столкновение двух массивных тел. Картина немного смазана, но наличие мелких пиков однозначно указывает на длительное воздействие одного предмета на другой. И наоборот… Как бы многократное соприкосновение, произошедшее в течение полутора-двух секунд. С разной силой ударов, но процесс был практически непрерывен.

– Интересно, – задумался офицер. – Со второй лентой то же самое?

Дитман опять склонился над столом.

– Здесь три четких пика. Первый можно определить в двадцать – двадцать пять тысяч ньютонов, второй – в десять, третий растянут по времени, однако примерно эквивалентен первому. Похоже на эффект прыгающего мяча… Так, разрыв в четыре секунды, потом в шесть… Да, именно прыгающий мяч. Либо иное элипсоидное тело. Задачка не из сложных.

– Спасибо, – полковник свернул ленты самописцев. – Вы нам очень помогли.

– Обращайтесь без стеснения, – профессор вежливо кивнул немногословному военному и вернулся к статье в журнале National Geographic, которую читал до прихода офицера из разведки.

Тридцатый номер Нового Петербурга от девятнадцатого июля двухтысячного года попал в руки Рокотова с большим опозданием. Причем попал совершенно случайно, с оказией, ибо в станице Галюгаевской о такой газете никогда и слыхом не слыхивали.