Вместо этого они дрожали и жалобно повизгивали. Уши не прижимались к голове, сигнализируя об агрессивных намерениях, а стояли торчком, словно даже сквозь шум дождя они стремились услышать дыхание и шаги приближающегося хищника.

С хвостами между задних лап, с подрагивающими боками, они кружили по крыльцу, не останавливаясь ни на мгновение. И все как один, казалось, были готовы в любой момент упасть на деревянные доски и, перекатившись на спину, выставить животы, чтобы предотвратить атаку яростного врага.

Кружа по крыльцу, койоты терлись и о Молли, черпая в этом ту же поддержку, что и от контакта друг с другом. И хотя глаза их оставались звериными, она видела в них ту же доверчивую надежду и стремление к дружбе, что легко читаются в глазах самых добрых собак.

Молли захлестнул поток странных эмоций, которые она не испытывала раньше, а если и испытывала, то никогда еще они не проявлялись с такой интенсивностью. Все ее существо ждало свершения чуда. И она вдруг ощутила полное единение с природой.

Сырой воздух стал еще гуще от запахов мокрой шерсти и мускуса.

Молли подумала о Диане, римской богине охоты, которую художники часто изображали в окружении волков, возглавляющей стаю в преследовании дичи по залитым лунным светом полям и лесам.

Осознание полнейшей взаимосвязи всех элементов сотворенного мира поднялось не из глубин сознания, не из сердца, а из мельчайших структур ее существа, словно миллиарды ее клеток отреагировали микроскопическими приливами цитоплазмы на койотов, необычный ливень, залитый светящейся водой лес, точно так же, как океаны Земли реагируют на Луну.

Ничего подобного Молли никогда не испытывала, и момент этот, загадочный и даже мистический, наполнил ее трепетным восторгом, она почувствовала ни с чем не сравнимую радость. Дыхание ее стало прерывистым, ноги начали подгибаться.

А потом всех койотов внезапно охватил еще больший ужас в сравнении с тем, что выгнал их из леса. С паническим визгом они покинули крыльцо.