Когда пробегали мимо, мокрые хвосты хлестали Молли по ногам. Некоторые с надеждой вскинули головы, посмотрели на женщину, словно она могла понять причину их страха и спасти от врага, настоящего или воображаемого, который сорвал их с места, заставив обратиться в бегство.

Скатившись со ступенек, вновь оказавшись под дождем, они помчались дальше плотной кучкой. Койоты не охотились, они сами превратились в дичь.

Мокрая шерсть облепляла бока, открывая контуры костей и мышц. Прежде Молли воспринимала койотов агрессивными и опасными, но эти могли вызвать только жалость.

Молли подошла к лестнице, глядя вслед койотам с трудом подавила иррациональное, противоречивое здравому смыслу желание последовать за ними.

Убегая в ночь, в лес, в фосфоресцирующий дождь, койоты то и дело оглядывались, но смотрели не на дом, а куда то выше, на гребень горы. Они уловили запах преследователя, вот и обратились в бегство, лавируя между соснами, быстрые и молчаливые, как серые призраки. Несколько мгновений, и они исчезли.

По телу Молли пробежал холодок. Она обхватила себя руками и шумно выдохнула, не подозревая, что надолго задержала дыхание.

Она настороженно ждала, но никто и ничто не последовало за стаей.

В этих горах у койотов не было естественных врагов, способных бросить им вызов. Несколько оставшихся медведей питались дикими фруктами, клубнями, сладкими корешками. Если они и охотились, то на рыбу. Рысей в непосредственной близости от человека выжило больше, чем медведей, но они кормились зайцами и грызунами и не стали бы преследовать другого хищника ради еды или забавы.

Мускусный запах койотов остался на крыльце и после их бегства. Более того, он не ослабел, наоборот, усиливался.

Стоя на верхней ступеньке, Молли вытянула руку, выведя кисть из-под крыши. В эту прохладную осеннюю ночь мерцающий дождь, обволакивающий пальцы, оказался на удивление теплым.