– Капитану нельзя…

– Можно, – жестко отреагировал Яцык. – Устроим преследование подлодки НАТО, нагло нарушившей наши границы, проведем крупномасштабную операцию, полфлота выведем в море, подключим авиацию… А выговор погасим на следующий день. За проявленное мужество.

– Думаешь, пройдет?

– Обязательно. Главком раздувать не будет. А Президент в этих делах вообще не рубит. Историю с миной съел и не поморщился…

– Остаются родственники.

– Сыграем в благородство, – цинично выдал вице-адмирал. – Подадим рапорта об отставке, извинимся перед телекамерами. Народ у нас отходчивый, долго зла держать не будет…

Зотов поежился. Подавать рапорт ему не хотелось.

А вдруг удовлетворят просьбу?

И что тогда?

Пенсия?

Яцык заметил нервное передергивание плеч адмирала, сжатый до побелевших суставов кулак и усмехнулся про себя.

Боится комфлота. Не хочет терять тепленькое местечко… Угробил свою же лодку, утопил больше сотни подчиненных, а теперь ищет выход из ситуации, – на лице вице-адмирала не дрогнул ни один мускул, хотя ему очень хотелось язвительно улыбнуться. – Причем с наименьшими потерями для собственного имиджа опытного флотоводца… Не выйдет. За все надо платить…

Себя в качестве соучастника преступления начальник штаба даже не рассматривал. Хотя именно его ведомство подготовило документы на дислокацию кораблей и именно по его вине торпедные стрельбы проводились не с расстояния в три мили, а с пяти кабельтовых.

– С Самохваловым договоримся, – успокоил Поповского Яцык, – ему тоже скандал ни к чему…

Главком ВМФ Владимир Самохвалов находился в сложных отношениях с командующими флотами и их начальниками штабов. Сам напрямую он не мог подсасываться к финансированию военно-морских сил. Потому его личное благосостояние зависело от своих людей на нижестоящих ступенях пирамиды командования ВМФ. Взамен он обеспечивал прикрытие мелких и крупных нарушений и строго следил за тем, чтобы ненужная или опасная информация не доходила до министра обороны и далее до Президента.