Вернувшись на кухню, закрыла дверь. Заперла на врезной замок. Постояла, дрожа всем телом.

Собственная эмоциональная реакция продолжала удивлять и тревожить Молли. Ее действиями руководил инстинкт, а не сердце или разум, то есть из умудренной жизненным опытом женщины она разом превратилась в девчонку, которая доверяет лишь своим эмоциям, и вот это ей совершенно не нравилось.

Она поспешила на кухню, чтобы вымыть руки.

Подходя к открытой двери, увидела, что в вытяжной панели над плитой горит свет: она не выключила его после того, как согрела в микроволновке кружку с молоком.

На пороге Молли застыла, внезапно у нее возникла мысль, что на кухне кто-то есть. Кто-то вошел в дом через дверь черного хода, пока ее отвлекали койоты.

Опять эмоции. Глупо. На кухне ее не ждал незваный гость.

Она пересекла кухню, направляясь к двери черного хода. Попробовала ее открыть. Куда там. Заперта на врезной замок. Никто не мог через нее войти.

Потоки светящегося дождя серебрили ночь. Тысячи глаз могли наблюдать за нею из-за водяной пелены. Она опустила жалюзи на окне у стола, за которым обычно завтракала с Нейлом. Опустила жалюзи на окне над раковиной.

Включила воду, отрегулировала на самую высокую температуру, какую только могла вытерпеть, намылила руки жидким мылом из контейнера, закрепленного на стене. Мыло пахло апельсином, этим приятным запахом чистоты.

Она не прикасалась к койотам.

И какое-то время не могла понять, почему с таким остервенением трет руки. Потом до нее дошло, что она смывает дождь.

Этот ароматический дождь оставил на ее руке ощущение… грязи.

Она держала руки под водой, пока они не покраснели, потом намылила их вторично.